Рассказы Мартовской Татьяны

Runner

 

 

«…третью ночь за рулем, три века без сна.
Заливают наши сердца серым дождем.
И кажется все по нулям-кислород и бензин…
Но все-таки знай – Ты не один! …
Ты уехал за счастьем, вернулся просто седым.
И кто знает какой, Новой верой решится эта борьба.
Быть, ведь на этом пути наша судьба…
Ты не один!

DDT «Ты не один»

Шел снег с дождем, засыпая и заливая водой землю. И, словно, издеваясь надо мной. Я брел, по дороге вперед и вперед, бесцельно, но оборачиваясь на звук машин сзади и изредка голосуя. Только вот ни одна из машин и не думала останавливаться, а погода, а может и природа, все била и била меня по лицу снегом и дождем. Холод подступал и был уже близко от моего сердца. Тепло и свет неожиданно появились слева.

Я обалдело посмотрел на передок огромного Камаза с открытой для меня дверцей. От него шло тепло и яркий свет. Да и такой, что пришлось резко и сильно зажмуриться. В кабине было тепло и уютно, а снег и дождь остались за стеклом, и лишь стучали мне в окно, редко прошмыгивая через узкую щель форточки.

-«Ну что? Будешь мне попутчиком? Тебе куда?» - и бородатый дядька улыбнулся в усы.
-«Я еду отсюда туда» - тихо ответил я, отведя взгляд.
-«Прямо по моему маршруту. Располагайся, грейся. Горячий чай вон там в термосе. Будь как дома!»- сказал он и опять улыбнулся. Но теперь уже в бороду.
-«Нет уж, лучше как в гостях» - сказал я и протянул ему яблоко.
-«Что-то ты как неласково о доме говоришь? Или его у тебя нет?» - сказал он, нахмурясь. И внутри меня что-то шевельнулось, тихо заплакало.
-«Ага» - тихо-тихо сказал я и поник головой. Пряча взгляд от моего спасителя, я стал ногтем ковырять яблоко. Мне было непонятно, как он мог сразу понять мою самую глубокую боль и заговорить со мной о том, о чем я не мог говорить даже с самим собой.
-«Наверное папка с мамкой доконали… раз ты так о доме… Хлебни чаю, легче будет. Знаешь, я в таком же возрасте тоже удрал из дома. Захотелось приключений… а потом война началась, блокада Ленинграда, а когда вернулся уже ничего не было - ни дома, ни семьи. Мамка в партизаны подалась и ушла в леса, а про батю говорили, что на фронте убили. Так и остался один. Стал работать, получил ненужное образование… Потом занесло в тайгу и дальнобойщики. Теперь без «баранки» жизнь не мыслю, да и без дороги. По сути, ничего в моей жизни больше и нет. «Баранка», да дорога…»- теперь дядька уже не улыбался, а нахально ухмылялся. Только я не мог понять кому. Да и не смог бы, меня разморило так, что все казалось раем - и узкая кабина, и попутчик, и мелькающая дорога за мокрым стеклом.
-«А дом у вас есть?» - тогда этот вопрос так и просился слеть с языка.
-«Дом?Дом…дом-это…это место, где тебя ждут. Меня ждать некому. Даже кошка со мной не уживется. Мне хорошо только в друзьями, дорогой, рулем... И с собой… Сложный характер достался… У меня даже кличка «бегун». Друзья так за характер и привычки прозвали. Я бегу, бегу, бегу по жизни. Не зная, куда, зачем и к кому, но бегу. Странно, понимаю, что это глупо и не вижу цели, но остановится не в силах… Огня, видно во мне много… Стрелец я…» - лицо дядьки разгладилось, он спокойно смотрел вперед. Говоря, он с придыханием делал паузы и иногда слегка прикусывал губу. Мое яблоко осталось нетронутым.

Это я заметил уже засыпая. Сон навалился внезапно и снилось мне, что я залез в брешь затишья. Там стояла мама и плакала. Ветер трепал ее распущенные волосы. Она молчала, но мокрые мамины глаза звали домой. «Мама, дом - это место, где тебя ждут! Мама, я когда-нибудь вернусь… Мама, я обещаю…» - и еще раз посмотрев ей в глаза, пошел к бреши, откуда виднелся город…

-«Доброе утро, попутчик!... Имени не знаю…»- дядька улыбался солнечной погоде и озорно мне подмигивал.
-«Саня»- негромко сказал я.
-«Наверное, мамка снилась? Ты ее во сне звал.»- докуривая сигарету, сказал дядька.
-«Ага, плакала и домой звала. Я ей сказал, что уехал за счастьем и пообещал вернуться когда-нибудь» - сказал я, слыша в голосе обреченность.
-«Вернешься… Тебе есть куда в Москве пойти? А то временно могу с этим помочь… Я поесть купил, позавтракай», - деловито произнес дядька и показал на сверток с бутербродами. Потом он долго говорил про Москву, про рок, про демократию, …

В Москву въехали уже поздно вечером. Я уже ничего не боялся, просто смотрел на дорогу и думал над словами дяди Володи: «Ты тоже бежишь. Бежишь от чего-то. Ты тоже родился дальнобойщиком… Только не забудь, что уехав за счастьем можно его не найти до серебра волос.»

И мы просто ехали, просто по дороге, просто на встречу огням… А я просто знал, что это мне нравится и привык к мысли, что за счастьем уехал в верном направлении…»

30.10.2001

 

Авторские права защищены в РАО.

Сейчас 6 гостей онлайн